kibo

Вчера, купив кусок мяса, за который кстати сказать выложила последние наличные, я задумалась, что это кусок когда-то живого существа. Как-то стало мерзковато, следующей мыслью моей стал вопрос: "А собственно, что такое есть в нашей повседневной пище, что не является куском когда-то живого существа?"
Сначала мысль моя набрела лишь на соль и я немного была шокирована, но потом с облегчением вспомнила молоко и молочные продукты (если забыть о бактериях, то можно считать, что это не есть что-то когда-то живое). И все, мысль моя в смятении остановилась, в очередной раз осознав всю тщетность вегетарианской философии.
Итак мы едим:
- разнообразные части трупов животных (рыб и ракообразных сюда тоже включим);
- по-разному приготовленные зародыши растений и животных (крупы, яйца, мука и все что из них делается);
- живые растения и их части, по мне так ничем от трупов животных не отличается;
- различные специи как правило тоже плод измельчения живых существ.

И еще мне пришла вот какая отчасти забавная мысль в голову, по поводу философии не убий живое существо. Мне стало интересно, вегетарианцы глистов своих холят и лелеют как часть живого или таки беспощадно травят. Кстати по мне так на сыроедении, например, заработать глистов куда проще, чем питаясь приготовленным нормально мясом и рыбой.

Жил был человек. Жил как все, думал как все, стремился к такому же счастью как у всех. Однако, когда прошло сорок зим с того дня как он появился на свет, человек задумался, что живет не так, думает не так и счастье? к которому он так все время стремился — ложное счастье.
Прежде всего человек решил избавиться от нечистот, что скопило его тело за многие годы излишеств и разрушительных удовольствий. Он прочитал множество книг, перепробовал множество средств, но так ничего у него и не вышло. Все равно самочувствие было не к черту и настроение тоже. Тогда решил человек попросить Бога.
«Боже» – взмолился он, – я знаю, что всю жизнь загрязнял свое тело, не думая о будущем, но сейчас я больше всего хочу, чтобы мое тело избавилось от нечистот. Исполни мое желание»
Бог подумал и решил, что раз человек решил очистится это не просто так.
И в ту же секунду все тело человека покрылось толстым слоем липкой зловонной массы и тело очистилось. Человек смыл грязь и почувствовал себя заново родившимся.
Некоторое время человек пребывал в удовлетворении, но затем решил, что тело его было не только не чисто, но еще и изношено, тогда он захотел здоровое, гибкое, сильное тело и занялся соответствующими практиками. Он опробовал несколько и решил, что результат еще так долгодостижим, а время скоротечно, скоро жизнь человеческая подойдет к концу. И снова он вспомнил о Боге, куда раньше чем в первый раз.
«Боже» – взмолился он, – «Я знаю, что истязал свое тело многие годы и теперь оно превратилось в старую развалину, но единственное чего я теперь хочу – это чтобы мое тело стало здоровым, сильным и гибким.»
Бог подумал и решил, что раз человек хочет здоровое, гибкое и сильное тело это не просто так.
В ту же секунду человек почувствовал в своем теле новые невиданные до селе силы, легкость и чувство, что он на все способен.
Некоторое время человек упиваясь своим новоприобретенным телом пробовал все новые практики и все ему удавалось как нельзя лучше, но однажды он понял, что не только тело должно быть идеальным, но и ум и тогда не долго думая, он сразу решил попросить Бога о помощи.
«Боже» – взмолился он, – «Я знаю, что за всю жизнь человек не способен познать даже того, что было сделано до него людьми, не то что открыть потаенные знание вселенной, поэтому прошу тебя дай мне все возможные знания и тогда я буду поистине счастлив».
Бог похвалил сам себя за предыдущие решения и дал человеку знание, о которых тот просил.
Получив все возможные знания, человек сразу же осознал, что ему не зачем больше жить и не к чему стремится, но тело его было все еще достаточно здоровым и сильным, чтобы прожить долго, тогда он взобрался на самую высокую гору, уселся там поудобнее и стал медитировать.
Прошло несколько лет, а может быть и десятилетий и к человеку пришел за советом юноша.
«О Мудрец» – начал юноша, упав на колени – «Я преодолел множество препятствий прежде, чем добраться до тебя. Еще ребенком я слышал историю о Мудреце, сидящей на вершине горы и знающем ответы на все вопросы».
Человек приветливо посмотрел на пришельца, как бы приглашая задать интересующий вопрос.
«Я знаю» – продолжал юноша, – «Что ты начал праведную жизнь едва наступила сороковая зима со дня твоего появления на свет.»
Человек кивнул в знак согласия.
«А сегодня наступает моя двадцатая зима и значит я мог бы достичь вдвое большей мудрости.» – человек усмехнулся столь честолюбивым планам пришельца, юноша выдохнул и будто старался набраться храбрости.
«Поэтому думаю, мой вопрос не взывает к каким-либо сокровенным знаниям, а скорее к твоему собственному опыту. Ответь мне, О мудрец, с чего мне начать, чтобы в будущем занять место подле тебя?» – закончил юноша и умоляюще взглянул на человека.
Человек задумался, никогда он не считал себя мудрецом, но знание данные ему Богом, давали этот титул. Однако ему было стыдно советовать юноше просить милостей у Бога, а тем более врать о том чего не было. Поэтому человек дождался пока пришелец крепко уснет, измученный долгой дорогой, и обратился к Богу.
«Боже», – начал он, – «Я никогда ничего не добивался сам, что же мне ответить юноше, пришедшему за советом? Помоги мне, это единственное мое желание.»
Бог посмотрел на своего возлюбленного человека и в одно мгновение осуществил его желание.
На утро юноша проснулся, но Мудреца и след простыл, однако рядом лежал человек, которому вряд ли было больше двадцати зим, и мирно спал.
«Вставай, друг мой» – начал юноша, тормоша товарища по несчастью, – Мудрец покинул нас, и видимо это самый лучший ответ на мой вопрос, однако тот вопрос, что ты не успел задать так и останется без ответа.
Молодой человек пошевелился, открыл глаза и только сейчас осознал, что в голове его не осталось и толики предыдущих знаний, а тело было молодым, но уже не таким сильным и гибким.
«Знаешь» – ответил он юноше, – «Если я пойду с тобой, то возможно узнаю ответ на свой вопрос»
«Хорошо» – сказал юноша и они отправились вместе, искать ответ на вопрос: «Как стать человеком, которому не нужен Бог»

Ох, как я мучаюсь от того, что у меня дома и на работе меняются разным сочетанием раскладки и чего мне взбрело такое сделать....
Так вот сегодня понедельник, конец рабочего дня и ничего совершенно не хочется делать. Сегодня я в очередной раз сходила на совещание высшего руководства и все больше ловлю себя на предательской мысли, что совещания - важная нужная вещь. На них реально, что-то делается, что-то решается.
Начальство начинает казаться более мозговитым, чем на расстоянии и я уже почти хочу стать тоже начальником... раньше меня подобное повергло бы в ужас.
Еще я понимаю, что женщинам в среднем проще стать начальством, чем мужчинам, только надо себя вести не как шлюха и не как синий чулок с пятью вышками, а выбрать некую среднюю дорогу. Замом вообще стать проще некуда, одна беда, чем больше ты начальство, тем больше с тебя спрашивают и тем меньше возможности забыть о работе целиком и полностью на время долгожданного отпуска.
И все еще не ясно много ли бонусов дают за постоянный нервотреп, единственный важный бонус - реализация своих идей, но не всегда оно возможно даже если ты начальство, тут лучше быть свободным художников с большим спонсорским карманом под боком, а это опять женщинам проще))

Давным давно, когда на Земле еще не было человека ее населяли драконы. В морях жили морские ящеры, в воздухе летали крылатые, по суше ходили пушистые с длинной шерсть и обтянутые змеиной чешуей. Большие и маленькие, холодные и горячие, хищники и травоядные, такие разные и в то же время одинаковые ютились они на планете под названием Крог, которая лишь многие века спустя стала называться привычным нам словом Земля.
Всем этим древним миром правили два могичих дракона Желтый и Синий. Делили они власть по совести, но иногда ссорились и тогда солнечные радостные дни сменялись терзавшей Крог не замолкающей ни на секунду бурей. Жители прятались в свои жилища и молись драконьим богам.
Когда же наконец выглядывало солнце устраивались повсеместные праздники, однако они не могли затмить все то горе, которое приносилось сварами правителей.
Часто драконы жаловались друг другу на то, что темных дней становится все больше и больше, но никто не мог сладить с Желтым и Синими драконами. Одна надежда теплилась в их горячих сердцах -- надежда на еще не родившегося детеныша, который разрешит споры могучих правителей раз и навсегда.
Надежда эта основывалась на одной старинной легенде. Когда-то давным давно на заре драконьей эпохи, когда Желтый и Синий были еще молоды и не пресытились своим бессмертием настолько, чтобы затевать бессмысленные ссоры Старейшина предрек, что когда на небе солнце не будет появляться целый год, в тьме земной родиться детеныш, сила и мудрость которого превзойдут все, что видели до того. И ни один дракон не посмеет ослушаться избранного.
И вот настал тот страшный год, когда солнце не грело Крог ни единого дня. Холод и бури застилали планету, многие драконы погибли прежде, чем вновь по земле прошелся живительный луч.
В это время в каждом маленьком дракончике, таращившем полуслепые глазки на неведомый доселе мир, пытались разглядеть того самого избранного.
Каждая мать с замиранием сердца ждала, что у нее отнимут ребенка, если не правители, испугавшиеся предсказания, так уж точно фанатики жаждущие воспитать легенду.
Однако правители не чуяли опасности, упиваясь властью над миром Крога и его обитателями, а фанатики были слабы как и все вокруг после затяжной ледяной ночи.
Что ни говори, но как бы те и другие ни старались, даже если бы было у них желание и возможность вряд ли в самом затерянном уголке мира, где и в солнечный день тлела непроглядная тьма они решились бы искать младенца. Ведь матерью ему была не дракониха, а сама планета Крог.
Пока земля благоухала распускающейся зеленью, все и думать забыли об ужасах холодных бурь и спасении. Драконы вновь расселялись по запустелым местам, где все пали под натиском ледяного шторма. Веселились и славили союз Желтого и Синего драконов.
А тем временем маленькое дитя планеты Крог росло в тишине своего жилища, год за годом все больше осознавая свое одиночество. Пока, наконец, и к нему в самый дальний закуток не явились переселенцы.
Так он познал дружбу, любовь и привязанность, ведь так естественно было взять в семью сироту, потерявшего близких во время ледяной бури. Назвали малыша Фиолетовым, по цвету который дала ему мать.
Не смотря на обретенное счастье, что-то изнутри грызло Фиолетового дракона, пока он рос и расправлял свои прекрасные крылья. Как-будто неведомое знание, которое силилась передать ему мать, которую он не знал, играло в его крови.
Прошло немного времени и всем стало ясно, что он будет летать, но никто не брался судить, что у него внутри: лед или пламя. Фиолетовый дракон продолжал расти в во всем ему сопутствовала удача.
Главным чудом было то, что за все это время правители ни разу не поссорились и планета нежилась под теплым ласковым солнцем. Фиолетовый дракон знал о ледяных бурях только
по рассказам старших и они казались ему всего лишь страшными сказками, придуманными для того, чтобы несмышленые дракончики не отходили далеко от дома.
"Гляди буря застанет тебя в степи!" – кричали старики недорослям, отпугивая от слишком далеких путешествий.
Но бурь не было и жизнь шла своим чередом принося совсем иные переживания. Фиолетовый дракон стал достаточно взрослым, чтобы подумать о собственной семье.
И настолько это было просто и ожидаемо, что вскоре он стал не только мужем, но и отцом двух очаровательных разноцветных близнецов -- Синего и Желтого.
Счастье ширилось в его доме, обдавая всех обитателей благожелательной улыбкой.
Дети росли, резвясь на гостеприимных просторах родного Крога, а родители не знали забот в столь изобильную пору.
Однако, как это всегда бывает, за белой полосой неизменно последовала черная: неожиданнае и от этого еще более жестокая разразилась ледяная буря...
Многим она представлялась черно-красным драконом. Жестоким и плотоядным, он всем
своим существом выражал беспричинный гнев правителей, обрушившийся на голову обитателей, вверенной Синему и Желтому драконам планеты. Обмазанный кровью
погубленных им, этот страшный предвестник гибели блуждал по Крогу, забираясь за своей добычей в самые укромные уголки. От него нельзя было спрятаться, только удача могла скрыть от глаз чудовища трясущихся от страха жителей планеты.
Фиолетовый дракон с честью встретил неожиданную беду. Добывая скудную пищу он все дальше отходил от дома, но неизменно возвращался, принося так необходимые детям крохи.
Месяцы тьмы тянулись нескончаемо. Выросшее в неге поколение сдавалось куда быстрее своих предков. Драконе умирали и казалось буря никогда не кончится.
В конце концов и для Фиолетового дракона настало время горя и тьмы. Жена его и дети, в которых он видел свою жизнь, умерли от невыносимого многолетнего холода и голода. Планета больше не родила ничего съестного, те кто хотел выжить теперь жевали тех, кто выжить не смог.
Фиолетовый дракон не смог пасть так низко, что-то не давало ему отчаяться. Как-будто мягкий материнский голос, точно в детстве, баюкал кровь в венах, зовя уснуть и набраться сил для какого-то непостижимого рывка.
Не имея сил противиться, голосу планеты, Фиолетовый дракон свернулся клубком вокруг промороженных остатков своих близких и уснул, чтобы возможно никогда не проснуться.
Время шло, драконы вымерли, и на их место пришли люди. Но кто бы ни жил на планете Крог и как бы не называл ее, правители у этого мир так и не поменялись. Жестоко карали они людей за их слабость, из прихоти насылая бури и болезни, которые появились в отравленном насквозь распрями мире.
Люди выживали как могли, они оказались сильнее драконов, воля к жизни горела в сердцах куда ярче. Свойственный юному народу огонь еще не закоптил отведенной лампы. Он-то и разбудил Фиолетового дракона, долгие столетия проспавшего в глубине ледяной пещеры.
Люди приняли Дракона за божество и начали молиться ему, прося защиты и покровительства.
Дракон не был злым и полюбил людей подобно собственным навеки потерянным детям. И вот однажды тронутый их мольбами Фиолетовый дракон решил во что бы это не стало угомонить двух правящих драконов и дать этому миру необходимое и желаемое спокойствие.
Он выбрался из пещеры, расправил затекшие, но не ослабевшие крылья и взметнулся ввысь. Туда где, как когда-то ему рассказывали, раскинулся чудесный небесный сад, в котором жили
Синий и Желтый драконы.
Оказавшись над облаками Фиолетовый дракон почувствовал необыкновенный аромат неведомых цветов, который будто тянул за ноздри, зовя к своему источнику. Поддавшись дракон не глядя пролетел сквозь сиреневые облака, и вскоре очутился на месте.
Вокруг, благоухая и маня, раскинулся сад.
Фиолетовому дракону вспомнилось то время, когда вся планета Крог выглядела также...
Неожиданно его размышление прервало стариковское брюзжание, переходившее в резкий неприятный визг. Подобравшись поближе он обнаружил двух старых драконов, потрясающих
беззубыми челюстями в ожесточенной перебранке. Двигаться они уже не могли, и казалось вот-вот должны были рассыпаться в прах, такими были дряхлыми.
"Здравствуй дитя наших ссор и обид" – задыхаясь, промямлил Желтый дракон, заметив гостя.
"Мы так давно ждали тебя" - усмехнулся Синий. - Целый год морили Крог бурями, чтобы ты родился.
"А потом ждали и ждали, но ты все никак не мог оставить своей матери" – продолжил Желтый.
"И мы устали ждать!" - отозвался зловеще Синий.
Внезапно Фиолетовый дракон понял, в чем было его предназначение и почему всю жизнь точила его немая тоска.
"Правь мальчик, тем что осталось от нашего мира" -усмехнулся Синий дракон и рассыпался в
серебристый прах.
"Если только тебе не кажется, что ты пришел слишком поздно!" – громогласно захохотал Желтый и последовал примеру брата.
Фиолетовый дракон с грустью посмотрел на Землю и на миг усмехнувшись, начал исправлять все, что было разрушено. С воодушевлением взялся он за дело и неустанно трудился ни одно столетие. Однако оказалось, что люди слишком привыкли к жестокостям и болезням ,они чурались всего светлого и доброго, ища подвох в самых безобидных вещах.
В конце концов Фиолетовый дракон окончательно разочаровался в себе, спустился на Землю и уснул.
Место его в небесном саду занял человек, кто знает достойный или просто сверх меры прыткий и честолюбивый...
Так драконы исчезли навсегда...
Хотя кто знает вдруг драконы еще живут среди нас и как только человечество угаснет, утонув в самодовольстве и эгоизме, они вновь займут свое место и назовут эту планету по-новому...

Уже 7, а мужа моего все нет, мне кажется, что он опять решил меня подствить, но при этом считает, что все это абсолютно нормально.
По моему глубокому убеждению люди, не держащие слово - мусор, и мусора этого вокруг завались. Патологически непунктуальные люди, отменяющие в последний момент встречу из-за того, что у них зачесалась мозоль на правой ноге, а это де плохая примета, меня раздражают неимоверно. Мне говорят: "Смирись, мир не изменишь"... но что-то мне подсказывает, что человек в слух размышляющий как поболезненней четвертовать двух мерзких вонючек курильщиков, нагло сосущих в общественном месте, из-за которых пришлось стоять и ждать пока они пройдут вперед подальше, и как вырвать груди у мерзости, которая держа сигарету смеет называть себя женщиной, нет, такой человек не смирится с тем, что мир не сшит по его идеалистическим меркам.

Разбавляя мои творческие порывы, захотелось неожиданно написать несколько своих мыслей.
Сегодня я задумалась, что лет восемь назад я совершенно была не способна на две очень важные в жизни вещи: просить и признавать свои ошибки.
Просить -- это заметьте не требовать. Хотя многие не умеющие просить склонны многие просьбы воспринимать в требовательной форме и реагировать соответственно, то есть истерически и с крайним возмущением, что не есть хорошо. Так вот одна беда, если вы просить не умеете нормально, но еще хуже если вы и чужие просьбы не способны воспринять как вопль о помощи. Ведь что такое по сути просьба -- вопль о помощи не дать не взять.
Когда-то из ложной гордости, осложняющей мне жизнь, я умела только требовать, причем не повышение зарплаты или уважения к себе, а вполне прозаические вещи. Любая моя просьба была сродни указанию к действиям, генерал, не иначе -- смеюсь я сейчас, но тогда со мной неимоверно трудно было общаться. И мне было тоже трудно, потому что я никогда не унижалась до просьбы, которая никак не могла являться требованием. Если в моих глазах, просьба показывала бессилие или незнание, я от этой просьбы отказывалась мгновенно. Сейчас понимаю насколько это было глупо, насколько много сил было потрачено зря, просто из-за неумения просить.

Признавать свои ошибки горько и сложно. Но если вдуматься, что в этом страшного? От чего-то априори кажется, что признание ошибки сразу низвергнет нас в бездну ада, общественное мнение пошатнется и ... в общем каждый мнит себе непогрешимым святым и от того боится разоблачения. А на самом деле большинство ошибок повод найти верный путь, а потом посмеяться над тем, что было. Естественно есть ошибки, над которыми никогда смеяться не будешь, но они крайне редки. Однако душевными терзаниями мы начинаем мучиться с детства. Разбитая чашка, порванные колготки, немного невинной лжи и вот уже ребенок плохо спит и боится наказания. Становясь взрослыми мы продолжаем бояться зачастую мифического наказания, поэтому переживаем, врем и выкручиваемся, но никогда никогда не признаемся, что ошиблись.
Между тем в большинстве случаев в признании вины ничего страшного нет, зато на душе становится легко и свободно. Часто даже мало мальского наказания не следует за признанием, никто не будет вас считать ничтожеством, за ошибку в алгоритме программы, если вы не делаете их постоянно, вас не казнят, если вы неправильно свели финансовый отчет, особенно, если вы об этом сами скажете и это не откроется самостоятельно. Вы просто слишком много о себе мните. Какие бы не были последствия вашей ошибки они уже есть или в ваших силах их предотвратить, а своим враньем вы только оттягиваете неизбежное, каждый день переживая в фантазии распятие у позорного столба.

Разоблачение
Иногда в те немногочисленные моменты, когда госпожа Ритаа закрывалась в своей комнате, Дани сидел на кухне в ожидании и, придаваясь влюбленным мечтаниям, рассеяно слушал щебет Лилы.
Девушка говорила о том о сем, незаметно для себя перескакивая с темы на тему, о том, что сегодня у храма какой-то нищий упал под помост, и это жрицы сочли великим знаком неясно чего, о том как она поругалась с мясником, который уже второй год пытается выманить ее согласие на брак, о том...
– Госпожа Ритаа сегодня опять заперлась, небось колдует – насмешливо продолжала Лила.
– Что ты имеешь в виду? - оживился Дани, услышав имя обожаемой возлюбленной.
– Как же, наше самоназваная Богиня творит великие дела – саркастично ответила девушка.
– Так ты знаешь? Откуда? – юноша даже привстал от удивления. Ему от чего-то казалось, что эта тайна поведана лишь ему, избранному, единственному человеку в мире, которому доверилась Ритаа.
– О великие Боги, так ты ей поверил? – удивилась Лила – то-то я смотрю, ты бегаешь за ней как собачонка! Нет, не обижайся, я признаться, тоже была когда-то... – Лила опустила глаза и замолчала.
Мысли Дани путались, вера в собственную избранность пошатнулась, и неожиданная обида начала оплетать сердце. Он уже в мыслях распинал себя и обзывал доверчивым дураком, но сомнений в том, что Ритаа воплощение Великой Богини все еще не возникало.
Будто в бреду юноша начал подниматься с лавки, ему хотелось сейчас убежать далеко в лес и забиться в глубокую яму, чтобы никто и никогда не нашел его. Самолюбие Дани было уязвлено и, поскольку мстить женщине было низко, он мог терзать только самого себя.
– Постой куда ты? – точно в испуге внезапно крикнул Лила. – Я хочу рассказать тебе все, подожди выслушай меня – взмолилась она. Юноша взглянул в наполнившееся отчего-то слезами глаза и остановился.
– Несколько лет назад, когда и я и госпожа Ритаа только попали в этот дом, – начала девушка, – я предназначена была стать ее личной служанкой. Мне даже казалось, что мы были чем-то большим, подругами. Порой мне думалось, что она не высокомерная жена генерала, как считали все, а лишь маленький ребенок, ждущий настоящей материнской любви, которой ему не досталось. Я жалела и любила госпожу, сносила с готовностью все странности и даже верила в ее божественную суть. Дошло до того, что как-то раз в запале, будучи в гостях у родни, я сказала, что служу Великой Богине и поэтому, они не смеют смотреть на меня как на мелкую вошь... – Лила вздохнула, воспоминания приносили боль, когда-то нанесенная рана кровоточила вновь. – Меня осмеяли, и за дело! Я была глупа, пыталась доказать все, описывала чудеса, которые мне явила Ритаа, но каждое чудо мне объясняли и хуже того даже воспроизводили перед моими глазами. Бумага сворачивалась на руке моего дяди точно также как на руке госпожи, из сада принесли сливу и косточку ее легко раскололи, и даже я к ужасу своему повторила этот трюк. Оплеванная ошалелая я вернулась домой и припала к ногам госпожи. Я плакала, рассказывая о своих злоключениях, а она смотрела отстраненно и будто не понимая о чем я. «Ты веришь мне?» – в конце спросила госпожа. «Не знаю» – ответила я. На следующее утро я уже была обычной служанкой в этом доме, не выгнали меня лишь из жалости, генерал не мог просто выкинуть меня на улицу по непонятной прихоти сумасшедшей. – Лила обессиленная опустилась на лавку и молчала.
– Как ты сказала? Сумасшедшей? – выпучив глаза и скривив рот в глупой улыбке, спустя довольно много времени воскликнул Дани.
– А как называть ту, что считает себя богиней, ведь ту что считает себя птицей... – немного испуганно и почти оправдываясь, начала девушка.
– Ты просто ничего не понимаешь! Ты недостойна! Ты...! – Юноша почувствовал, что сейчас именно в эту минуту он способен ударить женщину, даже хуже, убить ее тут же на этом самом месте. В испуге Дани опрометью бросился на улицу и бежал до тех пор, пока ноги не стали подкашиваться и тело в бессилии не упало на землю.
Перед его глазами проносились все те моменты счастья, что разделены были с Ритаа, а в ушах звучали роковые слова Лилы. Не в силах справиться с собой он плакал, крупные слезинки текли по щекам, обжигая кожу. Но Дани ничего этого не чувствовал, в душе нарастала тревога, вера в реальность происходящего пошатнулась, губы его что-то бессвязно бормотали, а тело горело лихорадкой.

Не смотря на острые рабочие моменты, я-таки что0то сегодня написала. Начинаю собой гордиться.

Богиня
Ритаа ежеутренне прогуливалась по столь любимому глухому парку, собственно и в первый день встречи с Даниилом, она пробравшись через изгородь на улицу, обошла поместье и вернулась к главному входу вся испещренная репейником и колючками.
Девушке особенно полюбилось фамильное кладбище, раскинувшееся посреди большой поляны, окруженной соснами. Коричневыми стенами они высились над головой сколько хватало глаз и лишь вдалеке с трудом можно было различить их голубовато-зеленые макушки.
Мраморные камни и статуи казались входом в другой мир. Тишина и умиротворяющий покой, вдали от неугомонного царства людей. Здесь Ритаа чувствовала свободу и ясность мыслей, подобающие богине.
С раннего детства девушка знала, что избрана. «Госпожа моя, вы воплощение Великой Богини» - твердила ей старая нянька. – «Я видела, как божественный шар слился с вашей матерью и породил прекрасное дитя».
Нянька была единственным связующим с внешним миром звеном и девочка верила ей безоговорочно, безотчетно, сначала с наивностью маленького ребенка, потом с обозленной гордостью подростка.
«Я особенная, я богиня! Все, чтобы я не захотела, исполнится» – внушала себе Ритаа. И самым страшным подтверждением тому стала смерть старой няньки. Девочка обозлилась на нерасторопную старуху и пожелала ей скорой смерти, на следующий день женщина умерла, погребенная обвалом. После этого сомнений у Ритаа не осталось.
Каждый день она тренировалась желать, ибо в силе желания был ключ к его исполнению...
В тиши старого кладбища девушка гладила ручного волка, несколько месяцев ушло на то, чтобы достаточно пожелать этого и теперь Ритаа гордилась собой, чувствуя силы перевернуть мир, если потребуется. Такой и увидел ее Дани: величественным и спокойным воплощением Великой Богини.
Вначале он не поверил своим глазам, в изумлении немного отшатнулся, переступил с ноги на ногу. Что-то заскользило под сандалиями и с громким треском его тело упало на кусты.
Волк, недолго думая метнулся в чащу, а Ритаа медленно направилась к источнику странного в ее тихом уединении звука.
– Что же ты тут делаешь? – надменного спросила она.
– Я... Я искал... Вас, госпожа – Дани поглядел за спину женщины, но волка там уже не было. «Не показалось ли?»
– Для чего же ты искал меня? Что случилось? Может быть с генералом беда или дом наш сгорел до тла? – не меняя тона, продолжала Ритаа.
– Нет ничего... то есть... генерал Цондари отдал меня под ваше командование... то есть – Дани совершенно запутался, а Ритаа от души захохотала. Ее мелодичный смех раздавался по округе музыкальным эхом, не в силах остановиться девушка для чего-то махала руками, слезы текли из ее глаз, а легкие золотые волосы вздрагивали под лучами солнца.
В эту самую секунду не раньше не позже Дани влюбился в женщину, которую немыслимо было сделать своей, но от этой недосягаемости, как показало время, чувства его становились только сильнее.

Вчера я откровенно филонила в области своего творческого прогресса, но были у меня причины неприятного для здоровья характера, так что сама себя я уже простила)) Сегодня начну выкладывать микро форму, то есть это нечто а-ля повесть или микро роман, а вообще я часто путаюсь в формах, да и не только я, некоторые авторы и даже издатели умудряются повесть выдать за роман, потому что так завлекательнее для читаля звучит.

Сегодня норма двойная.

Первый день
Юноша стоял у дверей, в душе его бушевал огонь поминутно сковываемый безотчетным страхом. Служба началась только сегодня и представлялось, что этот самый день станет наиважнейшим во всей карьере.
Молодого война звали Даниил. Сестры кричали: «Дани, пойдем играть!», – в легкомысленных шалостях отвлекая его от изучения военной науки, которая должна была составить всю жизнь. Но Далила и Мецки были теперь далеко и память о звуках их голосов мягко согревала сердце детскими воспоминаниями.
Еще неделю назад мать напутствовала Дани, смотря в глаза теплым любящим взглядом, а вчера сам генерал Цондари принял его и определил на службу в собственном доме. Пост этот был почетен, но и род юноши был древен и знаменит. По обычаю, однако, каждый военачальник должен пройти путь от простого солдата, не взирая на статус и образование. Практика ценилась чрезвычайно высоко. «Просидев десять лет за книгами, человек способен лишь рассказывать истории, сидя у костра. Побывав один раз в бою, человек становится воином, жаждущим вырвать свою жизнь из жадных кровавых рук врага! » – говаривал генерал Цондари.
Личность генерала была примечательна весьма ранним возрастом, в котором он поступил в услужения к предыдущему главнокомандующему. Молодому Цондари было от силы лет десять. Не сказать, что он был несведущ к тому времени в военной науке, но опыт добываемый собственным потом ценил больше, чем увеселительные чтения древних книг. Когда ему было лет тринадцать как-то очень уж удачно подвернулась небольшая война, где он показал весь свой талант военачальника. После этого взлет карьеры генерала было не остановить. Годам к двадцати пяти после смерти предшественника он занял место главнокомандующего на коем до сих пор и пребывал.
Года три назад случилась странная история, которая изрядно поколебала авторитет генерала. А именно, когда Цондари внезапно решил жениться, ему было отказано. Событие это было неслыханным, за такое оскорбление семья виновной вполне могла быть сослана на целинные земли, но вместо этого униженным генерал попросил руки поразившей его женщины еще раз. И надо сказать такое положение дел сохранялось полгода или около того, над Цондари начали посмеиваться, однако будущую жену его знали немногие.
Звали ее Ритаа на древнем каком-то языке это слово означало «звезда». Для генерала черноокая красавица стала звездой путеводной, он любил ее без права на ответную любовь и даже когда она согласилась стать его женой Цондари не требовал многого и ждал своего часа, с наслаждением осознавая, что женщина эта теперь его и вопрос только во времени.
Ритаа со временем завладела всеми, никто уже не смеялся над генералом, а многие в разговорах заявляли, что способны на много большие унижения, чтобы заполучить такую женщину...
Размышления Даниила прервал какой-то шорох: из-за кустов отряхивая дорогое одеяние вышла молодая женщина. В первое мгновение воину показалось, что это и есть его достославная хозяйка – жена главнокомандующего, но тотчас же юноша понял свою ошибку. Руки женщины были девственно чисты, в то время как будь она замужем кисти были бы покрыты затейливым орнаментом брачной татуировки.
В смятении Дани не нашел ничего лучше как молча преградить путь пришелице. Та посмотрела на него изумленно, с минуту их глаза пытались решить на чьей стороне истина, а затем внезапно женщина расхохоталась, смех ее напоминал звон колокольчиков и шум водопада, переплетенные неразрывной связью.
На шум из боковой двери высунулась служанка и в ужасе тотчас же метнулась дом. Через несколько секунд на пороге сзади Даниила появился сам генерал. Его глаза были счастливы и удивлены одновременно. Он порывался что-то спросить, но гладя на хохотавшую все еще женщину не решался.
«О, муж мой, моя любовь к тебе вовеки не померкнет,
И даже если двери храма закроются передо мной, я останусь чиста перед тобой»
Насмешливо пропела молодая женщина и, величественно пройдя мимо изумленного Дани, вплотную придвинулась к генералу.
«Любишь ли ты меня?» – изменившимся голосом спросил Цондари.
«Не знаю, может быть завтра» – ответила она, проведя ладонью по его щеке.
Эта дикая сцена всколыхнула воображение Дани, ему казалось, что эта женщина некая неизвестная любовница генерала, тщательно скрываемая ото всех, тем более что в этом месяце все замужние женщины должными были приносить жертву в храме Великой Богини. Собственно жертва это состояла в отказе от любых земных наслаждений пищи ли, увеселений, книг, плотских утех с мужчинами, коих в храме было великие множество.
Женатым мужам через полгода наоборот надо было посвятить себя зачатию новых жриц и жрецов для храмов Великого Бога и Богини. Две недели длились оргии в храме Великого Бога, где искусные в плотской любви жрицы, услаждали знатных людей и сановников, которым выпала честь послужить делу Великих Богов.

С сегодняшнего дня буду себя подталкивать к творчеству, возможно в конце концов напишу чего-нибудь гениальное, хотя на это надежды очень мало. Муж мой все более утверждает, что большинство моих стихов мягко говоря запутаны и непонятны, но что поделать, если стих по моему мнению - выражение чувств и впечатлений более, чем описание событий. А чувства и впечатления мимолетны и запутанны.

Невеста

Кольцо на тонком пальце сияет серебром,
Ее любовь несчастье не кончилась добром.

На белом лунном лике позорная печать,
Мерцают сердолики, глаза должны молчать.

Ни горя, ни печали, ни грусти ничего,
Не кровь струиться в сердце, а красное вино.

Не будет больше криков, страданиям конец!
Здесь с белоснежным ликом лежит давно мертвец.